Главное меню

Рыбалка в Удмуртии





Видали ли вы когда-нибудь рыболова, который, ловя леща, сам был им пойман? Нет? А вот со мной однажды произошел такой случай...

Но, прежде чем рассказать о нем, я коротко опишу рыболовные угодья Удмуртии. Они очень разнообразны. Есть у нас в республике и реки, и озера, и пруды. Все реки Удмуртии относятся к Камскому бассейну. Сама Кама протекает по территории Удмуртии вдоль границы с Пермской областью. Остальные реки являются или правыми притоками Камы (Иж, Сива), или левыми притоками Вятки (Чепца, Кильмезь).

Наиболее крупными и рыбными после Камы являются Иж и Чепца. Река Иж берет свое начало на территории Удмуртии, протекает через Ижевск и впадает в Каму уже в Татарстане. На этой реке расположен огромный Ижевский пруд, в котором, несмотря на обилие рыболовов, водится еще рыбка «большая и малая». Особенно много в нем щуки. Здесь иногда ловят щук весом 10—15 килограммов.

Того, кто попадает на Ижевский пруд ранним летним утром, поражает множество рыболовов. Удят повсюду: с лодок, с берега и даже с причалов. И большинство удильщиков с хорошим уловом. А почему? Да потому, что здесь строго следят за правилами ловли, не допускают к пруду ни одного браконьера. Вот и не переводится рыбка!

Чепца берет начало в Пермской области и, пересекая всю Удмуртию с юго-востока на северо-запад, впадает в Вятку в соседней Кировской области. Она принимает в себя на территории нашей республики множество больших и малых притоков, наиболее рыбными из которых являются Пызеп, Лекма, Кеп, Сепыч и Юнда. Кроме того, в бассейне Чепцы много озер и стариц, некоторые из них очень богаты рыбой. Особенно славится Черное озеро, расположенное по левому берегу Чепцы в 2 километрах от нее и в 12 километрах от станции Яр, у разъезда Бачумово.

...Вы сходите на разъезде Бачумово, километра три идете по лесной дороге, — и вот оно перед вами, это исключительно живописное озеро. Лес подступает вплотную к воде, у берегов —заросли камыша и кувшинок, а дальше, как бы оправдывая свое название, чернеет зеркало озера, спокойное даже при сильном ветре. С вами резиновая лодка, а если и нет ее, не отчаивайтесь, можно соорудить небольшой плот. Не удивляйтесь, если при первом забросе у вас сразу же клюнет полукилограммовый окунь или двухкилограммовый лещ. Здесь ловят рыбу и покрупнее — окуней до двух и лещей до шести килограммов.

...Все ярче и ярче становится апрельское солнце. Вот и снег уже сошел с полей, но в лесу его еще много и в оврагах звенят ручьи, наполняя реки мутной вешней водой. Лед на реке поднимается, отходит от берегов и, наконец, трогается. С каким нетерпением ждет каждый рыболов первой весенней рыбалки!

Давно уже готовы рыболовные снасти. В который раз проверены удилища, лесы, крючки. Но вода в реке еще мутная, рыба не берет. А вот в прудах рыбачить уже можно. В Удмуртии множество малых рек и речек и проточных прудов. Протекает, например, по территории нашего Балезинского района небольшая река Юнда, протяженностью всего 35 км. На ней расположено пять прудов. Пруды небольшие, но рыба в них крупная. Здесь, на прогретых солнцем прудах, наши рыболовы обычно встречают свой «новый год»...

В 25 километрах от поселка Балезино в верховьях Юнды есть так называемый Ахмадиевский пруд. Когда-то на месте пруда была лесная низина, и сейчас еще кое-где торчат из воды старые, почерневшие пни. По весне здесь хорошо ловятся крупные окуни, лини, плотва.

Большой пруд у села Ново-Волково (расположенный в 20 км от Балезино) богат голавлем и язем. Нет слов — хороши все эти угодья. Но недаром говорят, что «каждый кулик свое болото хвалит». Наверное, у каждого рыболова есть своя любимая река, озеро или пруд, с которыми у него связаны самые волнующие и приятные воспоминания. Для меня такой рекой является Чепца. Здесь я родился и вырос, здесь на всю жизнь стал рыболовом.

Однажды в начале лета сидел я на берегу Чепцы километрах в трех выше нашего поселка у тихого омута с исключительно коряжистым дном. Здесь всегда хорошо клюют окуни,— успевай только вовремя подсекать, иначе заведет полосатый разбойник за корягу, и пропал ваш крючок вместе с рыбой. Было тихое, ясное утро. Клев хороший, а значит, и хорошее, бодрое настроение. В корзинке у меня было уже десятка полтора окуней, когда ко мне подошел Яков Константинович, известный всем нашим рыболовам любитель-лещатник.

—  Ну  как рыбка, клюет? Я молча показал свой улов.
—  Неплохо, но мелки все-таки,—заметил Яков Константинович.— Леща двух-трехкилограммового куда приятнее выудить, не правда ли? Ловил когда-нибудь таких?

Я честно признался, что самая крупная рыба, какая мне попадалась,— это щука на полтора килограмма и лещ граммов на 800.

—  Без прикорма крупного леща трудно поймать. Идем-ка лучше со мной на настоящую ловлю.

Я выразил было сомнение:

—  Ведь уже семь часов, едва ли лещ брать будет... Яков   Константинович пошутил:
—  Ничего, я слово такое знаю, что и днем леща  подманю. Направились мы в Калининскую гавань, расположенную километрах в двух выше того места, где я сидел.
—  Лещ проходит с мест кормежки на места стоянок и обратно,— на ходу рассказывал мне Яков Константинович,— всегда по самым глубоким местам. А под гаванью как раз вдоль берега, метрах в десяти от него, проходит широкая канава. Вот на нее-то и нужно попасть...

Вот и гавань. Через всю реку стальным канатом скреплены из толстых бревен боны, которые сдерживают сплавленный лес до тех пор, пока он не понадобится лесобазе. Устроились мы на таком боне недалеко от берега, примостили удочки.

Яков Константинович опустил в воду сеточку с кормом и бросил две-три пригоршни пареного овса и жмыха с поджаренной мукой. Червей насадил он кисточкой, по три-четыре на каждый крючок. Я старался подражать ему во всем: так же насадил кисточкой красных червей, закинул...

Долго ждали. Наконец часов в девять у Якова Константиновича первая поклевка. Он взял удилище, чуть подал его вперед, потом плавно подсек, и на поверхность воды плашмя всплыл серебристо-бронзовый красавец лещ. Еще миг — и он в подсачке. Мне все это показалось настолько простым, что я даже разочаровался. Никакой борьбы с крупной рыбой, никакого вываживания, о котором я так много читал в книгах.

А ведь Якову Константиновичу попал крупный лещ — килограмма на два. Вот у него в подсачке затрепетал уже и второй такой же. А у меня все еще нет ни одного. Я терпеливо ожидал. Вдруг поклевка и у меня. Подсек и почувствовал, всем телом почувствовал, как там, в глубине, ходила крупная рыба. По привычке резко дернул удилище на себя, и из воды выскочил... пустой крючок. По-видимому, на лице у меня было такое смятение, такое горе, что Яков Константинович, не выдержав, расхохотался и тут же указал на мои ошибки:

—  Во-первых, рано подсек. Во-вторых, не надо так сильно тянуть. Сначала нужно вывести леща наверх, дать ему, как говорят рыболовы, "глотнуть воздуха" и, держа его голову чуть над водой, спокойно подводить к подсачку. Главное —не надо горячиться. Поспешишь — делу навредишь.

После обеда Яков Константинович поймал еще двух лещей, и уже перед самым заходом солнца, с помощью Якова Константиновича (он подсачивал), выудил-таки и я леща. Лещ был не крупным, но и не мелким — весом 1 кг 200 г. На другой день я раздобыл овес и жмых для прикормки. С моим товарищем Олегом набрали короедов и отправились на рыбалку с ночевкой в гавань. Пришли мы на место часа в четыре вечера. Одно удилище, короткое и легкое, я приспособил   дли ужения в проводку, а три поставил на леща. На короедов, в проводку, хорошо брала крупная сорожка,    подлещики и густера. За вечер мы поймали  десятка два хороших сорожек и подлещиков, да один лещ сошел у меня — опять я погорячился.

Отловились и решили сварить уху, посидеть у костра. Ночи в июне короткие, — заря с зарею сходится. Спать мы и не думали. На самом берегу росла одинокая огромная сосна — под ней мы и устроились. Костер... Сколько воспоминаний связывается с ним... У костра удивительно легко думается, костер располагает к задушевной беседе. Выпотрошив рыбу, приспособили котелок над огнем, сварили уху. И какую! Через несколько минут наши ложки уже стучали о дно пустого котелка. После ужина вспоминали различные истории, составляли планы на будущее, и в частности на утро. А оно обещало быть прекрасным. Над рекой поднимался густой туман, на небе ни облачка. В прибрежных кустах соловьи завели свои песни. Где-то рядом все кричал и кричал коростель...

На востоке начало розоветь небо. Как только с берега   стало видно наши   удочки, мы спустились на боны с твердым намерением   поймать хотя бы по одному крупному   лещу. На донные удочки долго не было поклевок, и я занялся ужением в проводку. С первого же заброса поймал   небольшого язя, со второго — довольно крупную  сорожку. Клев начался   замечательный. На короеда ровно и беспрерывно брали сорожки и подлещики граммов 200—300.

Я так увлекся   ловлей    на    поплавочную удочку, что не заметил поклевки на одной из донок. Я увидел ее тогда, когда уже удилище медленно пошло в сторону. Схватил его, почувствовав тяжесть крупной рыбы; я стал выводить, и вот на поверхность всплыл широкий, очень крупный лещ. Потрясенный его размером, я растерялся, ослабил лесу, и лещь вновь скрылся в глубине. Осторожно вывел его снова на поверхность, держа голову над водой, подвел к подсачку, но никак не мог подсачить. Раза два лещ переваливался через подсачек, и, наконец,   после долгой возни я все-таки его вытащил. Счастье мое, что лещ хорошо заглотал насадку и прочно сидел на крючке, а снасть сказалась достаточно  крепкой. Дома ради интереса я взвесил леща. В нем оказалось 2,8 кг.

Пока я возился с лещом, поплавочная удочка лежала на боне. Поплавок спокойно стоял у самого края плота, слева от меня. Насаживая червей, я случайно взглянул на поплавок и увидел, как он лег набок и резко пошел от плота. Я поспешно схватил удилище и подсек. Рыба упорно тянула. Легкое, тонкое удилище прогибалось и пружинило. Наконец рыба устала и... вскоре на поверхности показался лещ, чуть поменьше первого.

Не так-то просто было подвести его к подсачку, да еще на таком легком и гибком удилище, с такой длинной лесой. На помощь подоспел Олег. Я передал ему подсачек и, держа удилище почти вертикально, стал пятиться, подводя рыбу поближе к бону. Пятился, пятился и.. вдруг: всплеск, брызги, удочка выскочила из рук, и я сам в воде... Вынырнул и увидел: Олег одной рукой держит подсачек, а другой тянет лесу...

— Не тяни за леску, уйдет! — Я мигом вскарабкался на бон, схватил удилище и, стоя на самом крайнем бревне, подвел, наконец, леща, а Олег подсачил его. И как раз вовремя, — в подсачке лещ отцепился. Первая половина июня в том году у нас была очень холодная. Я поднялся на берег, выжал одежду и стал обогреваться у костра.

Так я стал завзятым лещатником.